В 2009 году была экранизирована история о Гипатии Александрийской. История её жизни и смерти была известна и раньше. Но не всем. В духовных семинариях такие истории не учат, это понятно. Но и большинство людей знакомятся с историей по художественным фильмам. Художественный фильм он на то и художественный что отражает взгляд его авторов, а не голую историческую правду. В этом фильме, конечно, кто что приукрашено, кое что восстановлено, но факты не искажены. А главное это передана атмосфера в которой жили люди в то время. Кто не видел фильм - посмотрите, а потом скажите: живи вы в то время стали бы вы христианами?

Хороший фильм!

Внимание! фильм-детектор! Одним из побочных эффектов от прочтения этой статьи является так называемый butthurt. Если вы начнёте ощущать боль в нижней части спины, следует немедленно прекратить дальнейший просмотр, и смериться с фактом что вы стали на путь добра

Дэвид Зинделл, Невозможный город (Neverness, 1988)

В оригинале книга называется Neverness (это столица планеты Ледопад), и вряд ли название было заменено по причине того, что переводчик его не осилил - специалиста уровня Виленской подозревать в этом глупо. Так что - загадка. Вариант, приведенный здесь, на мой вкус, звучал бы лучше, чем нынешний.

Мир Реквиема по Хомо сапиенс (кстати, это внутренний документ вселенной, нечто вроде кодекса, составленного Хорти Хостхохом, основателем Ордена, для своих последователей) в первой половине книги прописан красочно и убедительно. Странный, но в целом симпатичный гибрид посткиберпанка с теократическим феодализмом.

Ощущается могучее системообразующее воздействие Дюны (с тем исключением, что структура Людского Космоса у Зинделла скорее соответствует эпохе Рассеяния Херберта) и Левой руки тьмы (планета Ордена представляет собой мир с крайне низким уровнем плодородности и комфортности, там почти постоянно господствует зима).

Американский вариант английского языка, для разнообразия, считается вымершим.

Вопреки тому, что сказано в аннотации от АСТ, математики-пилоты Ордена не ведут поисков Первоначальной планеты. Напротив, от Земли им велено держаться подальше. Не совсем понятно, что случилось с родиной человечества, но понятие Век Холокоста как бы намекает. Как и у Херберта, для многих современных профессий придуманы причудливо измененные эквиваленты, многие вовсе упразднены, а некоторым в современном обществе нет аналога. Следование Фрэнку повсеместно, но ненавязчиво. Есть тут свои лицеделы (слель-мимы), технологические мудрецы (агатангелы), экуменическая религия (архитектура Вселенской Кибернетической Церкви)... Однако черты, за которой альтернативная трактовка плодотворных тем перешла бы в подражание, Зинделл не переступает. Отдельная благодарность автору за воинов-поэтов и хайку Калинды Цветочной.

Самый смак книги - путешествия по гиперпространству. Они совершаются не нажатием красной кнопки под грохот антикрыльев, а через посредство сурового матана. Сознание пилота пребывает в некоем слиянии с платоновским миром идей, откуда черпает информацию о доступных маршрутах. Идея опять же не новая, разве что гильдиерам Херберта нужен был еще и план. Однако Зинделл гораздо подробнее останавливается на математической стороне вопроса. Сделано это очень красиво, при чтении полезно запустить в математической игрушке типа Mathcad несколько порождающих систем фрактальных аттракторов и полюбоваться на результаты. Нелишне будет также ознакомиться с трудами Кантора и Гильберта, хотя бы в объеме статей из советской Математической энциклопедии о пяти томах...

Если не ошибаюсь, Зинделлом сделана здесь единственная попытка использовать шумерский миф о Гильгамеше в сюжете НФ-космооперы. Довольно удачная, хотя отождествить этого персонажа удается уже в первой трети книги. Но все равно - не Агасфером единым. Who wants to live forever?

Теперь перейдем к минусам.

Общее настроение книги - первобытно-технофобское. В прямом смысле слова, действие разворачивается в основном среди племени ретронеандертальцев. Thou shalt not build a Machine who'd simulate human brain perfectly.

Инопланетян мало, и они ужасно картонные. White Man's Burden во всей красе. Спасибо, впрочем, и на том, что они вообще есть. У Херберта и Азимова пустую Галактику заселяли люди и иногда роботы.

Анатомические подробности половой жизни главных персонажей, от брата и сестры Рингессов до варваров-деваки, неаппетитны и откровенно избыточны. Ни за что не поверю, что представители постсингулярной цивилизации не в состоянии были отобрать пробы генетического материала у варваров так, чтоб жизнь исследователей не подвергалась опасности. Способ сбора дикарской спермы в маточные кольца вообще уронил под стол.

Кришнаитско-ньюэйджевый дурман. Здесь он уже есть, хотя он и не столь мутен и удушающ, как в последующих книгах цикла. Тем не менее хаотическая смесь всех известных мировых религий и сектантских вероучений напрягает и в данном романе. Стоило бы выбрать одну-две, максимум полдюжины основных идеологических платформ. Была бы уместна даже не модель Дюны, а скорее схема конфликта Эколого-Технократической Коалиции и Ревенантов Пророка из вселенной Parafaith War Модезитта.

Юный герой Мэллори Рингесс, плененный мечтой™ доказать Великую Теорему ®, довольно бодро идет к успеху, преодолевая сопротивление злокозненного авторитета-отца, выбравшего темную сторону Силы. Очень свежо и неизбито. Разница с Лукасом в том, что авторитет, оказывается, не столь закоснел в своих заблуждениях, как Вейдер.

Боги. Вернее сказать, не боги в традиционном смысле этого слова, поскольку большинство их сотворено программистами, а Ultralords of the Universe. Тысячи их. A God Am I. *HA.HA.HA.*

В разделах, живописующих перспективы человечества после того, как оно откроет в себе наследие инопланетной® сверхцивилизации©, стиль чрезмерно дидактичен и вычурен. Грань разумного превзойдена.

Однако по сравнению с сиквелами - шедевр изящной словесности (исключая только боевые сцены Войны в небесах).

Вердикт: книга очень неплохая, достаточно изящная, но ни в коем случае не кандидат в Зал славы НФ. Собственно, отсутствие всяких премий у цикла и очень малое число оценок на профильных ресурсах тому доказательствами. В каком-то смысле это действительно реквием. Только не по хомо сапиенс, а по космооперам Золотого века. Дальше будет новый век и новые сюжеты. Анархо-либертарианская утопия, например.

Рецензия на книгу Дэвид Зинделл, Невозможный город (Neverness, 1988)

героиня очень сексуальна. Она голая. В фильме еще столько же сексуального насилия. Единственным реальным изменением по требованиям цензуры стало исчезновение сосков. Теперь зрители уверены, женщина в кино может быть голой и кровавой, и все мы можем расслабиться, потому что она не будет кормить младенцев грудью в течение фильма. И это хорошо, потому что это на самом деле может быть довольно тревожным. А если серьезно, если вы слишком молоды или чувствительным для сосков, остальная часть этого фильма явно слишком много для вас.

Роджер Эберт как-то сказал: «With an R rating you can show a breast, but the only thing you're allowed to touch it with is a chainsaw» (В фильме с рейтингом R грудь можно показывать, но касаться её можно только бензопилой).

таковы особенности цензуры американского телевидения

Джек Финней, Меж двух времен (Time and Again, 1970)

Очень качественная, стильная и неоднозначная хроноопера. У тех, кто начал знакомство с Финнеем с неоднократно экранизированного романа Вторжение похитителей тел, она может вызвать серьезный когнитивный диссонанс. Но впечатление это обманчиво. Как раз-таки хоррор про атаку инопланетных паразитов-подселенцев - явление в творчестве Финнея, где исследуются прежде всего парадоксы путешествий во времени, достаточно уникальное (и тоже ставшее классикой!). Из других значимых работ можно вспомнить Пятицентовик с Вудро Вильсоном и Любовное письмо (сюжет последнего подозрительно напоминает синопсис фантастической мелодрамы Дом у озера с Киану Ривзом). В целом Финнея, пожалуй, стоит назвать крестным отцом темы попаданчества в прошлое.

Следует заметить, что "путеводитель по Нью-Йорку" тут не катит - именно точная топографическая привязка всех поворотов сюжета обеспечивает ощущение поразительной достоверности. Фотографии и рисунки не только финнеевские (вопреки утверждениям аннотации к изданию 1972 года), они почерпнуты в том числе и из городских архивов, и только тем обстоятельством, что подбор материала для второй книги был сопряжен со значительными трудностями, можно объяснить 25-летнюю паузу между романами. Тем не менее, действительно, Финней сам умел хорошо рисовать и в молодости тоже работал художником рекламы, как и его герой Саймон.

Это классический образец гуманитарной фантастики.

Антонина пишет:

...перемещение во времени обходится без машины времени или вследствие неудачного падения.

Знаете, принципиальные отличия финнеевского способа путешествий во времени от развитых на СИ писательских технологий не столь велики. Выпал из автобуса - очнулся в теле генерала-адмирала. Пожил пару недель в реставрированной квартире-усадьбе на семнадцать комнат - перенесся в прошлое. Эзотерический бред, конечно. И там, и там. Но в случае Меж двух времен этому веришь. Потому что именно такой донельзя абсурдный метод, основанный на чрезвычайно вольной трактовке гипотезы о "пространственно-временном черве" Эйнштейна и Мак-Таггарта, органичен для этой книги, проникнутой густым духом эскапизма. Можно себе представить, какое впечатление она произвела на молодых нью-йоркских интеллектуалов времен Вьетнамской войны.

3. Технофобского прекраснодушного презрения к родному времени Саймон особо не скрывает. Действие, напомним, начинается в 1971-м, спустя полтора года после высадки Армстронга на Луну. Но мнение Саймона на сей счет, высказанное в разговоре с Джулией Шарбонно, на удивление современно. Каждая строчка диатрибы, вложенной Финнеем в уста Морли, - словно пророчество упадка, постигшего впоследствии, уже на грани тысячелетий, пилотируемую космонавтику. Ему свежим свидетельством инцидент 24 августа.

Джек Финней пишет:

- И люди ходили по Луне?
- Ну да. Ходили.
- Как интересно!
Я помолчал немного, потом заметил:
- Да. Наверное, интересно. Только совсем не так интересно, как я воображал, когда мальчишкой читал научную фантастику. (...) Трудно это объяснить, Джулия, но... полеты на Луну оказались какими-то ненужными. Вокруг первого полета, разумеется, подняли ажиотаж, его передавали по телевидению, если вы в силах вообразить себе такое. (...) И все-таки... не было в этих полетах какого-то большого, настоящего смысла.

Чем дальше я пробирался по книге, тем меньше мог ему сочувствовать, - но высокого уровня мастерства, с которым роман сделан, это совсем не отменяет.

Лишь в середине текста Финней, как бы спохватываясь, дает Саймону вспомнить, что есть в НЙ-1882 и нищие, и поденные рабочие, и брошенные дети, и бродяги, что в этой эпохе нет ни электричества, ни антибиотиков, ни самолетов, ни даже пожарных лестниц выше четвертого этажа...

Так и охота воскликнуть: Слушай, чувак, ты что, в школе Диккенса и Драйзера не проходил?

Единичный случай, впрочем. Все остальное подернуто легким флером святочной романтики (события романа происходят в декабре и январе). Но то, как Саймон обошелся с Кэтрин и сотрудниками проекта, не заслуживает иной оценки, чем преступление. Жестокое и бессмысленное.

За авторскую позицию лично от меня = -1. Но, повторюсь, к литературным достоинствам романа это не имеет никакого отношения.

За научно-техническую составляющую = 0. Ее тут нет.

За стиль и вживание в эпоху = 10. Потрясающая визуализация образов.
____________________________________________________

Джек Финней, Меж трех времен (From Time to Time, 1995)

Топографическая дотошность, какой славен первый роман цикла, пропала безвозвратно. Зато техника путешествий во времени и схема взаимопереплетающихся потоков событий, каждый из которых выступает следствием отдельно взятого вмешательства, отработана куда детальнее и успешнее, нежели в Меж двух времен. В эпизодах, когда Рюбен Прайен пытается вспомнить отобранную у него жизнь, а Данцигер недоумевает, отчего последние главы рукописи Морли, в остальном вполне точной, не соответствуют текущей версии действительности, - по спине бежит натуральный холодок. Даже азимовские описания МНВ не произвели такого эффекта. А прибытие "Титаника" чего стоит?

Морли достанется от судьбы куда больше щелчков по носу, чем в первом варианте, и это превосходно отражает изменившуюся за 25 лет авторскую позицию Финнея.

И, конечно же, снова отлично подобраны иллюстративные материалы - старые фотоснимки и рисунки, автором большей части которых выступил сам Финней. К сожалению, работа в городских архивах отняла у него больше сил, чем предполагалось изначально. Не увидев даже печатного варианта книги, Финней скончался.

А кто-то уточнит: ушел в любимую эпоху.

Рецензия

Фильм вышел на экраны в 1997 году, о нём не мало написано и написанное успешно забыто. По моему скромному мнению фильм получился великолепный, без сомнения ставший классикой кинематографа.

Несмотря на то что сюжет фильма более чем прост и прямолинеен вечная тема борьбы Добра со Злом никогда не потеряет актуальности. Даже более того, что бы там не говорил Борхес, а это единственный сюжет проигрываемый бесконечное количество разв разной форме.

Зло в фильме абсолютное, каким собственно и должно быть. Нечеловеческое, но очень разумное. Кроме того что оно есть Абсолютное зло о нём больше ничего не известно, разве что это невероятно сконцентрированный разум. Как и положено Абсолютному злу оно затаилось до поры до времени где-то в глубинах космоса, а всю грязную работу предлагает сделать людям. И другим существам.

В роли человеческого лица Абсолютного зла выступает мистер Зорг, а именно Jean-Baptiste Emanuel Zorg - в исполнении Гарри Олдмана просто великолепен. Несмотря на не очень притягательную внешность персонаж Зорга сыскал не мало поклонников и возможно даже стал более популярным чем Рыцари Добра: Корбен Даллас и Лилу. Хотя Зорг и пытается выглядеть бездушным злодеем, но создаётся впечатление, что он скорее жертва обстоятельств. Он хромает и на голове какой-то протез. Возможно он в детстве пережил авиакатастрофу в которой погибли его родители. И рано осиротев он научился быть сильным, но жестоким. Добился огромных успехов в бизнесе и как-то был совращён Абсолютным Злом.

В начале фильма Зорг цитирует Фридриха Ницше: «То, что не убьет тебя, сделает тебя сильнее» - видимо под этим девизом и прошла вся его жизнь. Таким образом можно предположить что Зорг является карикатурой на ницшеановского сверхчеловека.

На грязную работу Зорг подрядил представителей нечеловеческой воинствующей расы мангалоров, которых нетрудно узнать по запаху. Интересной особенностью мангалоров является способность принимать человеческий облик. Интересно, что одного из них сыграла топ-модель Ева Сальвей.

Есть ещё два момента делающих этот фильм настоящим шедевром. Это музыка и костюмы.

Музыка как нельзя лучше отражает происходящее. И в то же время усиливает контраст между прекрасным и обыденным. Одна из центральных музыкальных тем: выступление Дивы Плавалагуны. Внешность Дивы не менее эффектна чем её выступление. Озвучивает Диву албанская оперная певица Инва Мула. В её исполнении звучит ария из оперы «Oh, giusto cielo!.. Il dolce suono» («О, справедливое небо!.. Сладкий звук») из оперы Гаэтано Доницетти «Лючия ди Ламмермур», и песню «The Diva dance» («Танец Дивы»).Композтор: Эрик Серра (Eric Serra)

Фильм, который я могу смотреть бесконечное количество раз

Есть много разных путей запихнуть нас всех в компьютер.

По очевидным причинам наибольшую популярность в массовой культуре обрел метод "Матрицы", хотя несомненно, что трилогия Матрица предлагает довольно-таки топорное решение проблемы: живые человеческие мозги "подкармливаются" в цифровом симуляторе реальности, в то время как их тела используют как источник энергии (в вопиющем противоречии с законами термодинамики... вы ведь все это понимаете, правда?) Более строгий подход требует рассматривать как продукт симуляции даже сам мозг, а нашу реальность приравнять к совокупности кубитов, непрестанно модифицируемой неким гигантским суперкомпьютером.

Это может объяснить многие загадки, с которыми мы сейчас сталкиваемся. Например, планковскую длину и планковское время. Это такие характерные размеры пространства-времени, ниже которых, согласно традиционным моделям, реальность просто замирает. Мне это явление очень сильно напоминает пикселизацию: существует некоторый предел разрешающей способности, по достижении которого архитекторы модели уже бессильны обеспечить адекватную симуляцию. Копенгагенская интерпретация входит в куда большее противоречие с интуитивным мировосприятием, чем точка зрения такого "архитектора".

Впрочем, я не об этом хочу сегодня с вами поболтать (и единственная причина, по которой я начал с такой преамбулы, такова: я просто люблю делать все через задницу). Модель, которая мне лично более интересна и куда круче перепахивает мозги: наша Вселенная достаточно глубоко укоренена в реальном пространстве, но при этом все же является, по крайней мере частично, элементом структуры огромного компьютера. Вещество (барионы и темная материя) играет роль аппаратного обеспечения, законы физики можно уподобить операционной системе, а каждый перескок электрона из одного квантового состояния в другое аналогичен вычислительной операции того или иного рода. В свете этой модели мы, наделенные сознанием существа, предстаем в буквальном смысле промежуточными результатами не завершившегося еще вычисления.

Не то чтобы это было радикальным новшеством или бредом сумасшедшего аспиранта. Это фундаментальная концепция такой отрасли науки, как цифровая физика, и мне доводилось слушать реально крутых чуваков (например, Ли Смолина), которые обсуждали эту модель с серьезными выражениями лиц. Я, как биолог с багажом безнадежно устаревших знаний, столь же некомпетентен в обсуждении такой модели, как и кто-то иной.

Но как писатель-фантаст я вправе за это взяться.

Одна возможность состоит в том, что Бог - не программист, а процесс, что, если задаться целью определить Бога по чудесам Его, а чудеса приравнять к событиям, исследование которых открывает дорогу тем или иным законам физики, то Бог - нечто вмешавшееся в работу операционной системы. Иными словами, Господь - это вирус. Его лучше вычистить с компьютера, чем обожествлять. Собственно, это и есть одна из моделей, исследованиями которых заняты Двукамерники в моем новом романе Немая речь (Dumbspeech), и чтобы не спойлерить, я на этом прекращаю ее обсуждение. (Вообще-то Стивенсон эту делянку застолбил на двадцать лет раньше.)

Можно предпочесть и более традиционное видение Бога как вездесущего, всемогущего и всеведущего Существа. Это не только наиболее популярная трактовка Бога. Она еще и просто идеально укладывается в парадигму Вселенского Компьютера. Господь - это и железячник, который построил свой компьютер, и одновременно техногик, который написал для него программный код. Господь наблюдает за работой системы извне, и даже птица малая не укроется от Него. Он участвует в каждой итерации каждой субатомной подпрограммы. Весь наш мир в Его руках.

Но тут есть одна заковыка. Вычислительные машины вычисляют. Они предназначены для того, чтобы решать задачи. Само существование компьютера означает существование по крайней мере одной задачи, для решения которой он предназначен, по крайней мере одного вопроса, ответ на который он призван найти, чего-то все еще неизвестного, но доступного исследованию с помощью такого устройства. Но зачем Богу вообще нужны компьютеры? Разве Бог, по определению, не всеведущ?

Насколько я могу судить, есть только одна причина, по которой всеведущее Существо может построить и запустить компьютер, - та самая, по которой большинство смертных просиживает столько времени перед своими мониторами. Зачем загружать компьютер бесконечными мудреными расчетами в поисках решения задачи, которое тебе и так уже известно? Это оправданно только в том случае, если тебе не нужно решение. Если ты не столько ищешь ответа на вопрос, сколько пытаешься как-то убить время. Если единственная истинная твоя цель - уронить семя в почву, чтобы оно прижилось там.

У Бога не обязательно есть половые органы. Но причудами, судя по Старому Завету, старый баггер точно не обделен.

Модель Вселенского Компьютера объединяет Судьбу и законы Физики. В таком случае мой первый учитель из воскресной школы сильно ошибался: Бог - не Любовь, но Страсть.

И все эти величественные разноцветные туманности, раскиданные на тысячи световых лет кругом, насколько хватает поля зрения телескопа "Хаббл"; фоновое космическое микроволновое излучение; может, даже и сам Большой Взрыв...

Почему бы им и не быть провозвестниками Пришествия Господа?

Хорошая новость. Ложная слепота очень сильная новелла.

«К огромному сожалению, «Флибуста» — единственная крупная и полностью некоммерческая библиотека, и потому стоит у них костью в горле. Все мы, «жадные и наглые пираты», были бы счастливы, если бы завтра появилась сотня подобных сайтов, — говорит собеседник «Маркера». — Поколению рвачей не понять, что люди просто хотят читать книги, не переводя их на язык денег. Пусть люди читают, хорошо и много, больше нам ничего не требуется».

«Именно полное отсутствие коммерции на «Флибусте» нагнало такого дикого страха на издательства, — подчеркивает Stiver. — Когда человек продает «пиратку» или хотя бы пытается выжать деньги из рекламы, на него можно влиять. Денежный мотив прост и всем понятен. Но объединение бескорыстных книголюбов неподконтрольно никому, поэтому его необходимо задушить, считают издатели». На том же «Либрусеке» предлагается покупать электронные копии произведений Пушкина, добавляет Stiver.

Если читаешь электронную книгу - ты пират и вор.
Если смотришь кино, но не смотришь рекламу - ты обманщик и вор.
Из-за таких вот медиамагнаты и "правообладатели" недополучают прибыли!

Нация вырождается

Top 100 EBooks yesterday

1. The Kama Sutra of Vatsyayana by Vatsyayana (911)
2. Pride and Prejudice by Jane Austen (674)
3. The Adventures of Sherlock Holmes by Sir Arthur Conan Doyle (548)
4. How to Analyze People on Sight by Elsie Lincoln Benedict and Ralph Paine Benedict (519)
5. Metamorphosis by Franz Kafka (519)
6. Adventures of Huckleberry Finn by Mark Twain (515)
7. Alice's Adventures in Wonderland by Lewis Carroll (486)
8. Ecstasy: A Study of Happiness by Louis Couperus (461)
9. Beowulf (459)
10. Grimm's Fairy Tales by Jacob Grimm and Wilhelm Grimm (433)

Что читает англоязычная аудитория

Некоторые фильмы я нашёл!